Я часто встречаю на приёме родителей, которые опускают глаза и шепчут: «Наверное, я испортил ребёнка». Вина звучит в голосе, пахнет уксусом и не даёт уснуть. Чувство наполняет грудную клетку, словно тесный корсет, сужая вдох. Если его игнорировать, образуется «ретравматизация» — повторное переживание боли, когда каждое новое недоразумение с дочерью или сыном выглядит доказательством собственной неполноценности.
Где прячется вина
Вина всегда персонализирована: родитель обвиняет не абстрактный поступок, а самого себя. Внутренний диалог звучит как обвинительный приговор: «Я плохой отец», «Я разрушила будущее ребёнка». На психофизиологическом уровне запускается «интероцепция» — система внутренних датчиков регистрирует учащённое сердцебиение, болезненное сжатие желудка. Организм принимает позицию подсудимого задолго до сознательного анализа.
Родительский внутренний трибунал
Внутренний суд — непримиримый обвинитель, у него нет апелляционной инстанции. Чтобы изменить приговор, требуется внешняя точка опоры. Эту роль берёт на себя «ментализация» — способность представлять психические состояния другого. Я предлагаю простое упражнение: представить себя ребёнком, который видит папу или маму в их нынешнем смятении. Какая эмоция возникнет у малыша? Зачастую это сочувствие, а не укор. Так формируется эмпатический мост, где обвинение заменяется пониманием.
Следующий шаг — вербализация чувства: вслух, без оправданий, рассказать ребёнку о своей вине. Фраза звучит кратко: «Я сорвалась вчера и накричала, слышу, что тебе было страшно». Здесь нет приставки «но». Открытое признание снижает внутрисемейную температуру, включается катарсис — эмоциональное очищение, сопоставимое с глубоким выдохом.
Перезапуск отношений
После признания приходит пауза. Молчание выглядит неловким, однако даёт ребёнку время для внутренней работы. Затем полезно предложить совместное действие с мягкой структурой: погулять, приготовить пирог, собрать конструктор. Совместное деятельностное поле активирует «аффилиацию» — тягу к союзу ради выживания группы, заложенную эволюцией.
Для родителей, утопающих в хронической вине, я использую образ «кошки под диваном». Кошку невозможно прогнать криком, ей требуется безопасный выход. Создайте в расписании островок заботы о себе: короткая прогулка без гаджетов, внимание к запахам улицы, к ощущениям стоп. Такой якорь расширяет «аттенцию» — поле внимания, давая возможность расслышать собственный голос, а не шёпот вины.
Иногда чувство вины маскирует усталость. Простой вопрос «Сколько я спал прошлой ночью?» бывает точнее многотомных трактатов. Организм без энергии рассыпается на обвинения. Дайте телу ресурс, и вина теряет топливо.
Семейная культура нередко держится на бессознательных лозунгах: «Ребёнок всегда прав» или «Родитель не ошибается». Разрушьте лозунг и разрешите себе срединную позицию «живой человек, который учится». Здесь заканчивается монотонное «всегда» и начинается диалог.
Свою практику я завершаю фразой: «Ошибки родителей пишутся карандашом, их можно стереть теплом и вниманием». Когда мама или папа произносит её вслух, плечи опускаются, а на лице появляется улыбка, будто лампочка загорелась в тёмном коридоре. Чувство вины уступает место движению.
